- А ты уверена, что разговоры о патриотизме уместны на сайте по продаже недвижимости? – спросил меня приятель, откидываясь в кресле от огромного экрана монитора, где во всю ширь красовалась моя главная страница.

Приятель был умен, опытен и к тому же сделал за свою жизнь немало сайтов, буквально, засасывающих стаи наивных юзеров под сени своего великолепия. Его мнение было глупо игнорировать.  
- На сайте по продаже зарубежной недвижимости уместны, - не очень уверенно ответила я.
- Не вижу прямой логики в твоем ответе. Люди хотят верить в красивую сказку о молочных реках и кисельных берегах, а ты подсовываешь им сложные темы о политике и патриотизме. Я бы на твоем месте ограничился разговорами о природе и архитектуре.
- О природе и архитектуре пишут все! Я хочу выделяться из толпы! – запылала я подростковым бунтом.
- Барышня, наденьте унитаз на голову и выйдите на улицу – точно будете выделяться из толпы, - строгим голосом, не допускающим даже мысли о подобном поведении, предложил искушенный в маркетинге друг.
- Других пожеланий по улучшению сайта у тебя нет? – нервно покусывая нижнюю губу, спросила я.
- Обои замени, они и по стилю не подходят ко всему остальному, и сделаны не очень удачно. В глазах рябит, когда читаешь. Но это только мое личное впечатление, - спохватился он, увидев, что я начала бледнеть от обиды. Обои были моей гордостью, и, мало того, что я считала их своим фирменным стилем, я еще и рисовала их полторы недели, не поднимая головы от экрана монитора.

Покачиваясь в привычном трансе в полупустом вагоне безразмерного московского метро, по дороге домой я вспоминала этот разговор. Хорошо, обои я переделаю, это не так трудно, а как быть с патриотизмом? В конце концов, я, действительно, торгую недвижимостью, а не любовью к Родине. Однако есть и другая сторона медали. Как ни крути, а у меня на груди можно смело писать «made in USSR», и первый мой паспорт был «серпасто-молоткастым». И как-то так сложилось в последние годы, что говорить об этом вслух стало дурным тоном. Нашим духовным наследством теперь объявлена только Российская Империя, и испытывать гордость и нежность к своему советскому прошлому стало так же неуместно, как в царское время было неприлично упоминать об отсутствии церковного брака между родителями.

И мне, рожденной в СССР, стало просто некуда деваться. У меня нет родины с пасхальными гиацинтами, вербочками и перезвоном колоколов под золотыми луковицами православных церквей. Личность моя сформировалась не в уповании на «доброго боженьку» или «царя-батюшку», а в убежденности в величии человеческого разума и мощности человеческого духа, который даже с Богом разговаривает на равных.

То, как каждый отдельный человек, включая власть имущих, пользуется своим разумом и духом – вопрос отдельный, но для меня это не означает доказательства изначальной порочности или двойственности человеческой природы.

Признание Советского Союза неудачным социальным экспериментом, надолго отбросившим Россию и все страны, входящие в этот союз, в мрак деспотии и регресса, ломает мои духовные основания, без которых я не могу быть по-настоящему счастливой. Потому что, увы, все, что в качестве замены может предложить мне как царская, так и современная Россия, на порядки слабее того, что я впитала из своего советского детства и юности.

Будучи не в силах справиться с этим внутренним разломом, и, не совсем понимая, как отделить котлеты от мух, я писала пару лет назад странные и страстные стихи, которые, несмотря на то, что были созданы в состоянии определенного аффекта, нравятся мне до сих пор.

Одинокие…
Разлюбившие…
Мы бредем караваном бессмысленным.

Сквозь аорты времен необузданных,
Сквозь дурманы империй драконовых,
Сквозь отчаяние жизней нечаянных
Мы бредем караваном бессмысленным.

Нас ковали не узники в кузницах,
Нас рождали Гераклы героями
Для рассвета чудес как сокровища…
Мы бредем караваном бессмысленным

Одинокие…
Разлюбившие…

Какое это все имеет отношение к недвижимости в Латвии? Ох, если бы у меня был четкий ответ на этот вопрос! На первый взгляд, Латвия – одна из первых в списке тех, кого пришлось разлюбить, фактически, не по своей воле. Но это было бы слишком простым и поверхностным ответом. Пожалуй, необходимость задуматься об истории своей страны, о национальном характере и национальных комплексах, просто смахнула пепел с тлеющих углей в моем сердце.

Пока я жила в России, выезжая за границу только в командировки и отпуска, я не парилась вопросом какой-то особенной «русскости» в себе, за исключением одного единственного случая, когда парень, с которым я познакомилась в Дубровнике и охотно болтала, коротая вечера в небольших кафешках, вдруг не признался:
- Я всегда узнаю русских на улице. Даже если они давно живут в Европе.

Со смешанным чувством я попыталась поинтересоваться, чем же так узнаваемы даже бывшие соотечественники.
- Не могу сказать определенно. Но что-то есть особенное в выражении лиц, в манере одеваться.
- Послушай! Что за вздор! – вспылила я, вспоминая американские претензии времен холодной войны к тому, что русские хмурые и однообразно-серо одетые. – Сейчас все уже давно покупают одежду в тех же магазинах, что французы или англичане!

- Почему ты злишься? – удивился хорват, - что плохого в том, чтобы быть узнаваемым? Что обидного в том, чтобы иметь свой стиль? Да, одежда та же, но вы носите ее иначе, чем все остальные. Я не могу тебе сказать, что конкретно вы делаете иначе, но это всегда заметно. Я спрашивал своих друзей, различают ли они русских среди всех остальных, и друзья сказали, что да. Англичанина, немца или француза сложно внешне отличить друг от друга, а русских видно.

Тогда я замяла эту тему в своей голове, потому что слишком неприятно было поверить наблюдательному хорвату. Тогда я предпочитала думать, что пересекая границу России, я перемешиваюсь с толпой, обретая некий общеевропейский знаменатель. И до той поры, пока я не заговорила по-русски, сохраняю свое «национальное инкогнито» настолько, что меня, в зависимости от настроения, можно в равной степени принять, как за польку, так и за голландку.

- Если Украина сейчас вступит в НАТО, то у России будут большие проблемы, - сочувственно высказался все тот же хорват в один из дивных адриатических вечеров.
- Да кто им даст вступить в НАТО! – не сдержалась я, обиженная именно сочувственностью тона не очень молодого человека.
- Но Украина теперь отдельная страна, она может делать все, что хочет, - напомнил мне собеседник.
- Значит, газ не получит! – приняла я зрелое политическое решение.
- Но так нельзя решать свои проблемы! Пойми, я очень хорошо отношусь к твоей стране, но то, как вы себя сейчас позиционируете во внешней политике, вызывает даже у меня большие опасения.
- Почему ты спрашиваешь об этом у меня, а не у Путина? – попыталась я отбиться.
- Потому что я разговариваю с тобой, а не с господином Путиным. Я бы задал ему много разных вопросов, но вряд ли мне когда-нибудь это удастся.

Почему я так истово цеплялась за иллюзии, что если я не произнесла на чистом русском известное слово из трех букв, то меня невозможно идентифицировать по национальности, я поняла совсем недавно. Увы, но реальность такова, что как только я пересекаю границу России, я превращаюсь в некое «представительство» своей страны, носителя русской культуры, государственности, менталитета и характерных национальных черт.

И от Ивана Грозного до Хрущева, от Достоевского до Маяковского – мне вольно или невольно приходится отвечать за всех по отдельности и за всю страну в целом. А так же за водку, черную икру, мафию, Путина, большевиков, перестройку и войну в Чечне. И в какой бы стране я ни купила квартиру, какую бы фамилию ни взяла себе, вместо той, что есть сейчас, гражданство какой страны ни приняла бы – моя «русскость» всегда будет идти впереди меня.

19 мая 2012 г.

<< Предыдущая статья

 

Продолжение следует...

Все материалы сайта принадлежат SIA NEKS и
торговой марке ® Latzeme.su

Web-design: Maírin; copyright © 2011-2016